Приключения Любомира продолжаются. Он устраивается работать в охрану.  О чём и пойдёт веселый шуточный рассказ.
***

16.

Предпринимать хоть что-то было рано,
И он устроился в охрану,
Чтобы немного обтереться
И в круге новом осмотреться.

А посмотреть там есть на что:
Людей комичных персонажи
Найти там было бы легко
Для доброй книги на продажу.

Об этих лицах речь пойдёт
Шутейная немного,
Пусть всякий в ней своё найдёт.

Весёлая дорога
Нам вместе нынче предстоит.

Не всё же о серьёзном,
Серьёзное внутри пусть постоит
И там решит, что делать с Грозным.

А Любомир пришёл в отряд
Довольно одиозный.
Там принимали всех подряд,
Но проверяли сложно
Идейно-политический заряд,
А пьяниц и больных –
Их можно.

И вот приняли Любомира
В отважные стрелки
Стальным приказом командира

В охранные полки,
Которые надёжно охраняли
Большие денежные банки
И честь охраны не роняли,
Ведь банки – вам не склянки.

*
Пришлось однажды Любомиру
Прийти по делу к командиру.

Начальником того отряда
При соответствии наряда
Служил полковник Буркин,
Но бурки не носил.

Терпеть не мог окурки,
Поскольку не курил.
Был человек военный,
Майора заслужил.

А будучи уж бренным,
В запасе не тужил,
И партией назначен.

Любил самозабвенно
Полковником служить.
Он не был озадачен
Или хотя бы мрачен,
Что званье не военное,
А так – обыкновенное,
Годится не для армии,
А только для охраны.

Пусть даже не пожарное,
Он рад, что стал так рано
Полковником охраны.

Звучит высокопарно,
Ему тепло и гарно.

Вновь принятый стрелок
Не знал про сей урок
И обратился к человеку,
А не к служебному лицу,
Как к старшему по веку,
А не к военному спец-у:

«Борис Михалыч,
Вам на подпись
Принёс я справочную роспись».

Начальник крякнул, покраснел,
Наверно про себя подумал:
«Ну, как стрелок посмел,
Быть может, не подумал?
Сейчас я объясню».

Он причесал три волосины,
Уложенных вьюнком,
И сделал барственную мину, –
Ну, вылитый нарком:

«Не так, стрелок, – это неверно.
Я вовсе не Борис Михалыч.
Полковник я – вот это верно,
А не какой-то там Михалыч».

*
Был командиром батальона
Штабс-капитан Зиновий Палыч,
Любитель жирного бульона.

И что досталось командиру
Сегодня на обед,
Увидеть можно по мундиру,
По пятнам масленых котлет.

Фамилия его Блинков.
Следы блинов увидеть можно
На кителе его несложно.
Не брал он лáвровых венков,
Зато набрался весу.

Не числился повесой,
От женщин он имел завесу
И жил холостяком,
Считая женщин пустяком.

Имел другие он страстишки:
Любил сыграть в картишки.
Сей ум не ведал книжки,
То глупые делишки –
Не годны для гурмана.

Он тут за атамана
И, как «дивизионный» командир,
Имел без пуговиц засаленный мундир.

А у пивного шумного шалмана
Он доставал купюру из кармана,
Для боле пущего дурмана
Вливал десяток кружек пива
Всем завсегдатаям на диво
В свой толстый барабан.

Домой шатаясь брёл лениво
Большой хромающий кабан
От выпитого пива.
В мозгу оно шумит игриво,
Вот он и ходит криво.

Вот капитан своих опять
Приходит службу проверять
Отважных часовых.

И всякий раз на будке той,
Где зорко служит часовой,
Опять талантливый художник,
Видать, бессовестный безбожник,
Изобразил карикатуру
На всем известную фигуру.

Под нею надпись написал,
Чтобы народ картину знал.
А надпись значила: «Свинков».

Краснея и обиженно Блинков
Стесняясь отдавал приказ:
«Сотрите это, часовой».

Художник же не оставлял проказ,
Талант точил с лихвой,
И всякий раз звучал приказ:
«Сотрите, часовой».

*
Полковник важно поутру
В сопровождении Блинкова
С поднятым носом по ветру́
Смотрел владения полка.

Блинков глядел на командира,
Как на поход степного волка.
Полковник – мелочный задира
Не знал ни в чём большого толка
И придирался к мелочам.

Вот чинно поднимаясь по ступеням,
Остановился, присмотрелся,
Чуть-чуть присел на согнутых коленях
И от находки внутренне зарделся.

Он обнаружил беспорядок,
Теперь есть повод для повадок
И строгих, царственных нападок,
Высоким званиям присущих.

Остановил кивком идущих –
Нельзя полковнику мешать
Решать проблем насущных.

Блинков от страха задрожал,
Хотелось пулей убежать
От трёпки вездесущей.

Полковник рявкнул звучно:
– «Блинков, совсем коров не доишь,
Кругом одни помои».

– «Коров я не имею,
Доить их не умею,
Товарищ генерал!
Скажите, где помои,
Сейчас мы их помоем».

– «Ну, ты болван, Блинков,
Не знаешь ты чинов.
Меня причислил к генералу,
Ты что же, плохо спал?
Тебе приснился Ганнибал?
Иль ты всенощно пиво жрал?

Твоей ошибки не забуду
И генералом точно буду.
Я и сейчас – большой чиновник,
А звание моё – полковник!

Короче, я – верховник,
А ты покамест тут – виновник».

Сказал полковник скромно
О звании своём.

– «А про коров хотел сказать,
Ты мух совсем не ловишь.
Тебе язык мой не понять,
Моей литературы не освоишь.
Смотри! – Там таракан!»

И растерялся капитан,
Он стал оглядывать других:
– «Кто таракан из них?»

– «Ты сам похож на таракана,
Совсем уж спятил, капитан,
Что с человеком делает стакан?!
Смотри сюда, вот, видишь?

Тут таракан лежит
И почему-то не бежит.
Наверное попал в капкан». –

Зафантазировал полковник.

– «Ты б мне ещё развёл клоповник,
Повесил бы тебя я, капитан.
Что будем делать с тараканом?»

Блинков на корточки присел,
Капкана он не разглядел,
Но вдруг чуток повеселел:

– «Товарищ генерал!
Так это муха,
У ней совсем другое брюхо».

Полковник так и обомлел:
Как мог он ошибиться?!
Совсем такое дело не годится,
Чтобы грядущий генерал
Простую муху не узнал.

Но главное – не падать духом:
– «Блинков, какая муха
Тебя кусила в брюхо,
Иль ты лишился слуха?

Тебе ещё раз говорю,
Товарищ глупый капитан,
Глаза тебе я отворю,
Чтоб ты увидел таракана.

Предупреждаю без обмана,
Коль перестал ты видеть спьяну
Или нанюхался кальяну –
Перечить вздумал генералу,
Сведу тебя на экспертизу».

Тут капитан уже вспотел,
Ещё подался к низу,
От напряженья засопел
И муху пальчиком потрогал,
Хотел снять пробу на зубок.

Так не хотелось экспертизы,
А то ещё получишь визу
В профилакторий на леченье,
Без пива там одно мученье:

– «Товарищ генерал!
Действительно, не муха,
Как перепутав полагал,
Был с толку сбит я брюхом.
Сейчас я просто чую нюхом –
Вы правы, генерал».

Борис Михалыч посветлел,
Довольствуясь победой,
От вкуса коей разомлел
И повернул к обеду.

*
Случилось как-то на беду
Тяжёлое несчастье.
Один стрелок прям на посту
Простился с милой Настей.

Из-за несбывшихся надежд
Он выстрелил в висок.

Чтоб уберечь других невежд,
Полковник на часок
Провёл беседу в карауле,
Чтоб берегли себя от пули.

А речь его была достойна,
Немного разве непристойна.
Тон был его изменчив,
Рассказывал про женщин:

– «Вот глупые юнцы,
Не знающие жизни.
Так сразу отдавать концы
Не в битве за Отчизну?!

Из-за одной пустой девицы,
Да лучше попросту напиться
И крепко-накрепко забыться.

Когда одну ты забываешь,
С другой играться начинаешь,
Вот так-то лучше – понимаешь?!

Девиц вокруг голодных много,
Их всех не сосчитать,
Не то что переспать
Хоть даже и с подмогой.

С одной, конечно, сложно,
С ней скучно,
Можно и устать.
Жениться тоже можно.

Но если неотложно
Захочется к другой,
Жене скажи, – поможем, –
Поехал на два дня
Для дел в командировку,
Да так скажи – построже,
Чтоб не увидела по роже,
Что вяжешь ей шнуровку.

Когда-то был я помоложе,
Майором я служил.
С женою – стало мне негоже,
Тогда смекалку приложил.

Жене сказал, мол, на дежурство.
С одной блондиночкой дружил,
Соображала очень шустро:
Стемнело чуть, мы с ней в кусточки.

Тепло, зелёные листочки.
Ну, мы, конечно, раздеваться,
Потом, понятно, не купаться.

Всё хорошо, и все довольны.
Так с бабой надо обращаться,
Любезничать не надо больно,
С неё и этого довольно.

А то тут, понимаешь,
Вобьёшь себе, чего не знаешь,
Да книжки про любовь читаешь,
Потом о ней всю жизнь мечтаешь
И в мыслях романтических витаешь.
Себя же сам пытаешь.

А жизнь – она простая,
Замужняя иль молодая,
К примеру, мне так лично,
То вовсе безразлично.

Считай, с женою повезло,
Когда кухаркою приличной
Могла бы быть, не очень зла,
А коли глупая иль дура,
То тоже не беда –
Была б хорошая фигура.

Понаписали всякий бред
Поэт Есенин, Пушкин, Фет.
Их почитают молодые,
Поверят в ихнюю любовь,
И всё – им гроб готовь.

Читать вам надо Мопассана,
Кататься учит он на санях,
Иль как там говорят,
Намылить лыжи,
Чтоб быть всегда поближе
К местечку между ног
У женщины пониже, –
Я б с длинною не смог».

Шутя сказал полковник,
Как давних лет любовник.
Теперь же он поклонник
Совсем другой красотки –
Той старой доброй русской водки,
А, может быть, и злой.

Уж был в хмельных колодках
И знал её походку,
Он пил помногу и в охотку.

Довольно пьянствовать, Россия!
Стряхни хмельную паутину,
Восстань от гибельной рутины –
Ты станешь в будущем мессией!

Помочь бы надобно России,
Нельзя жизнь продолжать в бессильи.
Нам надо черпать знания
И, правдою дыша,
Усилить мощь стараний.

На сердце руку положа,
Избавить от страданий
Свет девственных дерзаний.

А.НОВЫЙ. «ПОЭМА о жизни, о Йоге и о Боге».

На фото советский социальный плакат «НЕТ АЛКОГОЛЮ!», создан в 1954 году. Автор плаката — художник В.И.Говорков.