Любомир попадает в армию. ⭐⭐⭐ С чем он там встретится, нетрудно предположить. Трудный, но, видимо, необходимый опыт… 🔥

15.

Лишь чуть птенец расправит крылья,
Он словно пойманный беглец.
И вместо широты раздолья
Хлебать ему солдатских щец.

Военной нивы хлебопашец,
О волосах своих грустя,
Немного времени спустя
Отведал много грубой каши.

Ему поклон сочувствий наших,
Как видно, вовсе не шутя,
С Советской Армией столкнулся,
В арык застойный окунулся.

Ему бы просто улыбнуться,
Умыть лицо от порчи гнойной,
Ходить всегда походкой стройной,
Держать себя всегда достойно.

Но слаб ещё романтик неразумный
От страхов, унижений непристойных
Головушку совсем повесил буйну,
И было от чего:

Бессмысленный режим муштровки,
До пота тела тренировки –
Всё было б ничего.

Но злость сержанта для чего?
Чтобы все слушались его?
Орёт неудержимым матом,
Поддержанный начальником – комбатом.

Язык из грязи каждый день,
Как плесень на дубовый пень,
Слоями налипает
И смрадной горечью воняет.

И это все, что есть в учебке,
Как-будто ты в тюремной клетке.

И странно, что из офицеров
Немало думающих сэров,
Отваги, мужества полны,
Как раз что нужно от бойцов,
Достойных памяти отцов.

Их не хватает для закладки
Оплота воинской повадки.
В чём дело, в чём загадка
Бессилия армейской хватки?

И почему на месте чести
Растёт пена ретивой спеси
И лоск от грязно-жирной лести?

И только в армии пожив,
Поймёшь, как много в людях лжи.
Её плодят и генералы,
И их приспешники – пажи.

Тут не увидишь Ганнибала,
Зато попробуешь ножи
Руки махровой дедовщины,
Пока не отслужил ты годовщины.

И сколько ж покалечено, избито
И зверски пытками убито
Простых, улыбчивых парней
Своих российских же корней.

Как допустили офицеры,
Что в наглости не зная меры,
Вжились тюремные манеры
В столь важные Отчизне сферы?!

Поверьте, что не до сарказма
От тупости армейского маразма.
Возьму немного для примера,
Пусть состоится малая премьера
Курьёзных случаев цветистой
Армейской жизни «волосистой».

Вот выходил один из миллиона,
Подмёткой новой издавая клац,
Полковник – командир дивизиона
Перед рядами стройными на плац.

И чтоб слегка повеселиться,
Любил шутя поматериться.
Он после критики продснаба
Взглянул на виноватого начштаба:

«Майор, пред тем, как будешь ты е…аться
Отправлю я в такую мать
Тебя налысо подстригаться.
И буду я тебя е…ать,
Как самую плохую б…ядь»
……………

Продснабом прапорщик там был
С фамилией редчайшей – Хмель.
Всяк в части накрепко забыл,
Когда ж была средь хмеля мель.
Фамилию свою он уважал,
Её звучанью жизнью отвечал.

Вот старший лейтенант.
Пред гномом
Он выглядел, конечно, громом.

Любил он пахнуть табаком и ромом,
Любил он отдавать приказы:
«Внимание, надеть противогазы».
С ехидцею злорадною смотрел,
Как в нём солдат отчаянно потел.

Для прохожденья трудовых манёвров
Он барственно кричал:
«Грузи десяток негров!»
При этом оскорблял всех сразу:
И слýжащих солдат
И неслужáщих негров.

Цинизма гадкую заразу
От грубости пудовой нервов
Вояка тот распространял,
И офицерской чести веру
Он столько много раз ронял,
Что даже этого не понял.

Такая армия убийц готовит,
А не защитников страны,
И совесть у людей
В ловушку ловит,
И ум очистить норовит
От мыслей светлой стороны.

Такую армию бросают
В грязь политической возни,
В Афганистан на смерть швыряют
И в пламя буйственной Чечни.

Там учат танками давить,
Пусть даже безоружных,
Для них людей ненужных,
Была б команда «Бить».

Нет, армии бездушной
Ум Любомира не принял,
Ему дышать там было душно,
Но он жестокости не внял.

Искомой истины не понял,
Её загадкою мучимый,
Он скуку серых дней влачил.

Давно свободою томимый,
Он здешней грубостью гоним.
Табачный дым им стал любим,
Для дум туманных значим.

Уж дух свободы замаячил,
Он долг стране своей отдал,
Хотя нисколечко не знал,
За что так много был ей должен.

Может за то, что был рождён?
Что ж, дорого обходится рожденье,
Что из-за детской кутерьмы
Попал в армейскую тюрьму.

Ужасны лики наваждений.
И после кирзовых хождений
Не раз ещё бывали сны,
Как Родины своей сыны
На службе тяжких прохождений
Своей не чувствуя вины,
Бывали тяготой больны,
Поскольку не были вольны
Самим собой распоряжаться.

Понятно, низости раздолье
Не может больше продолжаться,
Пройдёт по армии расколье,
Придется ей чуть-чуть ужаться,
Пока келейное застолье
Не сможет больше возрождаться.

Отчизне армия нужна
Сынов геройских и отважных,
Таких, как Бхишма и Арджуна,
Известных силою Перуна,
И духом Богу важных.

Во времена, известных Кришне,
Военных не было затиший,
Но изуверств и грязи лишней
Не числилось в военной нише.

Война была большим искусством,
Хоть и велась ничуть не тише.
Доспехов сталь ломалась с хрустом,
И тел на поле брани густо.

Война была проверкой свыше
Отваги, доблести, уменья,
В ней чувства – ненависти выше,
К врагу питалось уваженье.

Любовь и трепета моленье
Родных домов хранили крыши.

Известны красотой единоборства
Китайские великие системы,
В них достигается нехитрое проворство –
К таким секреты Дао нéмы.

И не тупой, бездушной дисциплиной
Даётся битвы мастерство,
Слепой шагистики рутина
Лишь убивает естество.

Военное искусство
Духовным быть должно,
Оставь никчёмное распутство,
Ученье тонкое сложнó,
В бесстрашной доблести искусно
И чести воинской полно.

В нём чувствует себя воитель
Надёжно, храбро и вольнó.
Он качеств подлинных носитель
В сраженье действует умнó,
Врагов непрошенных гонитель,
Красавиц пламенных любитель.

Сейчас гроза висит над миром,
На бочке с ядерным бензином
Сидит военная машина.

И нету в армии мужчин,
Солдаты вроде тех машин
Подчинены единой воле
И роботов играют роли.

Несут в себе разрывы бомбы
Сердец лишившиеся зомби.

Меж тем больные властолюбцы,
Ведомые безумною идеей,
Что лишь они благие боголюбцы
И, за религии священные радея,
Запалом ядерным владеют.

Себя мессией возомня,
На мир «неправедный» злодеи,
План сумасшедшего лелея,
Ракет убийственных полёт
Хотят направить.
Зеленея,
Их ярость злобная встаёт.

В других же странах президенты,
Рекламы денежной агенты,
Готовы в гордости своей
Взлететь в опасный апогей.

Вершить желая судьбы стран,
Себе соткав самообман,
Ракетой ядерной пугают.

Они того не понимают,
Что страхом страха не удержишь.
К себе могильщика зовут:
В свою страну угрозою воротишь
Всех бед погибельный салют.

И не спасут в разгар ужасной мести
Долги раздавленных валют,
Увы, они не будут вместе,
Поскольку цель порабощенья
Уж не спасёт от отомщенья
Народов тихое прощенье.

Одно на свете есть спасенье
От ядерной чумы:
Любви воздать благоволенье,
Пускай великие умы
Гордынь отпустят словопренья
И в свете умственной луны
Внесут порывы вдохновений
В поля для мирных сотворений.
Не станет на Земле войны.

Устала Матушка родная
От войн чудовищных страдать,
От ран гноящихся стоная.
Решила демонов изгнать
Из стран земного рая,
Их катастрофами карая,
Уничтожая злую рать.

Нельзя уж более играть
С Землёй, как с денежной поилкой,
И безвозвратно пожирать
Её живительные жилки.

Давно уже пора понять:
Земля нам – истинная Мать.
Весь мир энергией питает,
Даёт и пищу, и тепло,
Всю жизнь водою поливает,
На ней уютно и светло.

Она нам Мать,
А мы ей дети.
Так постарайтесь же понять
Простые мысли эти.

Земля такая же живая,
Как живы чем-то строки эти,
И живы все мы – человеки.

Вам кажется – Земля немая,
Не может счастье подарить
И ничего не понимает.

Она ж всё время к нам взывает,
А мы ещё совсем слепые
С хвастливым чопорным умом,
С его запутанным клубком
Не видим росписи резные,
Фигур ваяния лепные,
Земной природы красоты.

Так почему не слышишь ты
Язык понятный и простой,
С тобою говорящий красотой
Такой живой и нам родной?

Всмотрись, в себе его открой,
Тогда услышишь Землю
И зову её внемлешь,
И злобы не приемлешь.

Любви потоки дремлют
В груди родной Земли,
Проснись же, сын великий,
Любви поток возьми,
Подаренный Вселенной,
У Матери в груди.

Вы – мнимые владыки,
Раз не владеете любовью,
Как ни казались бы велики,
Хоть с «голубой арийской» кровью,
Вы не владеете ничем.

Власть отзовётся сильной болью,
Так эта язва вам зачем?

Пошлите сонмы добрых мыслей,
Цветов изысканный букет,
Поток добра из ризы вышней,
Красивый песенный куплет
Своим врагам, что грозно дышат
На вас убийственной войной.

А вы их дарственной волной
Умойте, пусть они услышат,
Как вы бесстрашны и крепки,
Бессильной злобе вопреки
Готовы пригласить их в гости.

Ведь мыслей брошенные кости
Готовы силу запустить
На драмы жизненной подмостья.

Чумных ракет готовы гроздья,
Уж дух готовы испустить,
В тела вонзая смерти гвоздья.

Лишь стоит мысль допустить,
На вас обрушатся ракеты
И пронесутся над страной
Уничтожающей кометой,
Кошмара бедственной стеной.

Стремитесь же кровавую вендетту
Скорей от дома отвратить,
Спасти свою планету.

Своею мягкой добротою
Стремитесь благость воплотить
В благоухании весною,
Себя стремитесь полюбить.

Целебной чащею лесною
Себя стремитесь напоить
И всю природу сохранить,
Прохладой чистою речною,
Чтоб мы могли лицо умыть.

Нам предвещают катастрофы,
Не уложить беды слова
Никак рукой на эти строфы.

Пусть ярче светит нам Луна,
Мы не хотим опять Голгофы.

Нам вовсе ничего не предвещают,
Хотят лишь так предупредить:
С Землёю горе может быть,
И нам судьбу её вручают,
И счастие творить
На ней нам поручают.

Лишь позже понял Любомир,
Что скоро он изменит мир.
Вот для чего прошли мгновенья
Тех грубостей и унижений,
Чтобы впитав их мог понять, –
Довольно манну ожидать,
Но он того пока не понял
И поступь неуверенных шагов
В один из городов направил,
Который славится историей своей,
Поскольку был пристанищем царей.

Продолжение следует…

А.НОВЫЙ. «ПОЭМА о жизни, о Йоге и о Боге» .